.hack//G.U., том 2 - Эпитафия Сумерек

ЭПИТАФИЯ СУМЕРЕК 

Вернемся немного назад к тому моменту, когда Саэки Рэйко связалась с переводчицей Мизухарой Харукой.
После того, как корпорация C.C. наняла ее для работы в проекте G.U., Рэйко смогла ознакомиться с посмертными отчетами ее брата, «файлами Бансёйи». Из них она узнала об изначальном создателе «Мира», Харальде Хоэрвике, и заинтересовалась написанной Эммой Вилант эпической сетевой поэмой, которая легла в основу вселенной игры, «Эпитафией Сумерек». Поэтому она с величайшей учтивостью и не без подходящего подарка на руках нанесла визит специалисту в данном вопросе.
Ее замок представлял собой старый многоквартирный дом, построенный около сорока лет назад. Миновав прихожую и коридор, заваленный пакетами с мусором, можно увидеть ее рабочую комнату, которую превращали в непроницаемый бастион выстроившиеся вдоль стен книжные шкафы, забитые мангой, ранобэ и специализированными книгами, причем они, казалось, боролись друг с другом за превосходство, словно враждующие армии древности. На рабочем столе, который был центром ставки командования этой крепости, покоились два ноутбука и электронный словарь.
Мизухара Харука была переводчицей.
- Двадцать четыре года? Ну ничего себе! Такая молодая.
Харука спросила у гостьи про ее возраст и, явно удивленная ответом, загадочно заметила, что «оценила костюм». Сама же она внешне была всего лишь миниатюрной женщиной в джинсах и футболке, босиком. Волосы ее были подстрижены под боб-каре средней длины, чем Харука слегка напомнила Рэйко одну актрису, которая играла юную домовладелицу в одной старомодной драме.
Было бы вежливо заметить, что она тоже была очень даже молода, но на самом деле это едва ли было бы уместно. При взгляде на нее можно было сказать, что Харука — скажем так, в ее возрасте обычно собирают по утрам детей в среднюю школу, и никто бы не удивился, если бы эти дети действительно у нее были. Тем не менее, от нее веяло юностью. Рэйко из-за своей карьеры и груза формальности выглядела, возможно, лет на пять старше своего фактического возраста, поэтому, глядя на них двоих, можно было даже с небольшой натяжкой представить, что они разменивали один и тот же десяток лет. Другими словами, не знакомый с ними человек назвал бы их возраст неопределенным.
- У тебя хорошая кожа.
- Я редко выхожу на улицу.
Харука самоуничижительно рассмеялась, словно подразумевая, что, избегая ультрафиолетовых лучей, она не страдает от загара или морщин. Несмотря на это, она словно немного гордилась этим результатом своих усилий. Рэйко, которая частенько была обеспокоена тем, что у нее грубая кожа и мешки под глазами, почувствовала легкую зависть.
- Должно быть, переводы отнимают все твое время.
- Если я начинаю буксовать на месте, у меня всегда есть сеть, чтобы отвлечься, хотя в последнее время я не так уж часто играю, - Харука зевнула. Хоть на часах и было уже два часа дня, она, похоже, только что проснулась. Харука открыла холодильник, достала целый набор напитков и соков и жестом предложила Рэйко взять то, что ей хочется.
- А вода есть?
- Просто вода, значит? – она выудила из холодильника бутылочку минералки.
- Значит, ты теперь редко показываешься в «Мире»?
- Полагаю, «R:2» меня никогда особо не привлекал, - сказав, тем не менее, что ничего не имеет против него, она включила ноутбук.
- Это ведь модель, которая выпускалась вместе со стартом «R:2», не так ли?
- Ага. Тогда я возлагала на игру большие надежды.
Выбрав на рабочем столе ярлык «Мир R:2», она залогинилась в игру.
Ее персонажа звали У. Б. Йейтс.
Легендарный сетевой поэт, обитавший в «Мире» со времен бета-версии…
- Потомки Фианны…
Так называли игроков, прошедших ивент «Единый Грех»: Бальмунга и Орку из предыдущей версии игры.
- Эта история уже в прошлом. Все эти персонажи сгинули в дыму пожара, случившегося в корпорации C.C. два года назад.
Более восьмидесяти процентов игровых данных оригинального «Мира» были уничтожены летом 2015 года, когда в одном из зданий корпорации начался пожар. Говорят, что огромные объемы данных персонажей были сильно повреждены и не подлежали восстановлению.
- Мне жаль. Ты потеряла все свои данные, да?
- Это ведь случилось еще до того, как ты начала работать в корпорации, разве нет?
- Да…
- Я создала персонажа в «R:2» с таким же именем, но почему-то… он мне как чужой, - сказала Харука, глядя на Чернокнижника, У. Б. Йейтса, на своем экране.
- Итак… - Рэйко была намерена перейти к делу.
- «Эпитафия Сумерек» Эммы Вилант, - выражение лица Харуки изменилась в мгновение ока. Она тотчас же погрузилась в мысли, словно серьезная деловая женщина.
- Я слышала, что ты была одним из лучших экспертов по «Эпитафии Сумерек» в старом «Мире».
- И что же я, обычный игрок, могу поведать той, кто работает в самой корпорации C.C.?
- Я бы очень хотела, чтобы ты мне все рассказала.
- Это просьба работника корпорации? Или же это что-то личное?
- И то, и другое. Я бы хотела углубить свои знания об интересующей меня игре и использовать их в своей работе, - честно ответила Рэйко.
- Очень хорошо. В таком случае, это недешево тебе обойдется.
- У меня достаточно—
Харука хихикнула, явно скрывая за этим чистосердечный смех.
- Как много ты знаешь об Эмме Вилант и «Эпитафии Сумерек»?
- Все, что можно найти в сети.
Рэйко пришла подготовленной. В конце концов, она знала, что интересующие ее сведения обитали именно здесь.
- Хорошо. Тогда я расскажу тебе то, что попросту нельзя найти на просторах сети, - произнесла Харука, словно надев личину У. Б. Йейтса.
- И что же это? – с нажимом спросила Рэйка.
- То, что запечатлено в моем сердце.
Харука начала рассказ.
Изначальный текст эпической сетевой поэмы «Эпитафия Сумерек», написанной Эммой Вилант, женщиной из Германии, уже давно перестал существовать. Ее отрывки были рассеяны по сети во время Первого сетевого кризиса 2005 года. Говорят, осталась лишь часть фанатского перевода на английский — но, разумеется, не было никаких гарантий, что эта работа была достаточного качества, чтобы передать весь художественный замысел Вилант.
Да, перевод был любительским, но саму Эмму Вилант тоже нельзя было назвать выдающейся писательницей. Можно было лишь сказать, что эта поэма привлекла к себе столько внимания по причине того, что она легла в основу вселенной «Мира», который населяли двадцать миллионов игроков.
- Возможно, Харальд Хоэрвик просто хотел показать талант своей возлюбленной Эммы всему миру, - сказала Харука.
- Похоже, что этот момент горячо обсуждаем даже среди поклонников вселенной.
- Без оригинала все неоднозначно. Если изначальный текст где-то и сохранился, он все равно что уничтожен, поскольку с ним никто не может ознакомиться.
- А что ты сама об этом думаешь?
- Дать правильный ответ нельзя. Для начала нужно просто принять это как отправную точку. Это вопрос, который обременяет воображение тех, кто им интересуется.
- Как игра в угадайку? Или что-то вроде археологии?
- Как в литературе, я бы сказала, - Харука указала, что это вполне очевидно.
- Вот как, - Рэйко выдавила улыбку. Действительно, литература. Стремление понять внутренний мир писателей и отношения между людьми, сокрытые в их трудах.
- Но меня интересует не только сетевая поэма Эммы Вилант. «Эпитафия Сумерек» и «Мир» неотделимы друг от друга. Более того, игроки тоже являются важной частью целого. «Эпитафия Сумерек» - основополагающий миф «Мира», и именно благодаря тому, что он существует, чувства игроков питают силу, которая даже теперь придает форму истории, рассказываемой на сцене, коей является «Мир». Истории бога, создавшего людей и им покровительствующего.
- Основополагающий миф…
- Ты, часом, не из тех, кто верит в Бога? – спросила Харука — У. Б. Йейтс — у Рэйко.
- Инженер не должен говорить о том, что нельзя описать. В разговорах о всякого рода загадках и тайнах нет смысла.
- Вот как.
- Я, разумеется, повторяю слова брата. Я не говорю, что не верю в Бога, просто вопросы теистического толка не имеют для инженера никакого значения. «Почему существует мир?», «Почему в нем есть мы?», все это просто… для меня гораздо важнее то, что я могу сделать, как и для кого. Именно эти вопросы присущи инженеру.
- «Эпитафия Сумерек» уже стала своего рода городской легендой — не мифом, а, скорее, обычным фольклором. Меня интересуют не доказательства, а возможности для анализа. Можно сказать, что процесс поиска способов изучения «Эпитафии Сумерек» сам по себе доставляет удовольствие.
- Значит, ты не можешь как добиться успеха, так и потерпеть неудачу?
- Если неудача есть невозможность успеха, то можно сказать, что она неизбежна. «Мир» в каком-то смысле зиждится на тех, кто изучает «Эпитафию Сумерек». И все же для единственного правомочного издателя книг игрового канона, а также для всех игроков, кому видна лишь верхушка айсберга, лишь очертания настоящих ответов, это, должно быть, тревожная и, одновременно, неудовлетворяющая мысль.
- Инженер тоже должен искать ответы. Хотя я не верю, что есть единственно правильный ответ.
- Мне нравятся люди, вроде тебя, - реальное воплощение У. Б. Йейтса улыбнулось, обнажив белые зубы.
Рэйко разделяла чувство Харуки. Она тоже была из тех инженеров, которые используют слова в качестве инструментов. Если слова человека неясны и расплывчаты, тогда тот, кто придает им форму, несомненно, также ненадежен.
Рэйко поднесла бутылку минеральной воды к губам.
- Я встретилась с Ватараи Казуси.
При этих словах лицо Харуки посуровело.
- Ты говорила с Казуси? – это открытие ее явно не обрадовало.
- В конце концов, он возглавлял команду отладчиков корпорации C.C. семь лет назад во время инцидента с Морганной. Можно сказать, я его коллега и занимаюсь примерно тем же, вот я и подумала, что он поговорит со мной.
- Почему-то я думаю, что он не стал этого делать.
- Да. Он даже не уделил мне время.
- Вы живете в разных мирах. Казуси, он…
- Мне показалось, что он рациональный человек.
- Действительно. На самом деле, в нем как будто нет никакой страсти! Как минимум, для его Альбирео, в чьих глазах мерцают звезды, вечная любовь – это Ликорис, что цветет в его идеальном «Мире».
- Ликорис?
- То, что запечатлено в моем сердце… - в голосе Харуки промелькнула зависть. – Красный цветок Нирваны, что делает сей базовый мир ярче.
Это тоже из того, что нельзя найти в сети? – подумала Рэйко.
- Ликорис заставила Кобальтовых рыцарей побегать. И Ватараи Казуси, веря, что поступает правильно, и не ведая о той ужасной силе, что таилась в его копье, убил ту, которую любил больше всего. Похоже, что сила Копья Вотана отсекла частичку его души в реальной жизни.
Несомненно, это была совершенно секретная информация корпорации C.C., которую никак не найдешь в сети. Система «Морганна», обретя личность и чувство самосохранения, создала отладочный айтем, известный как Копье Вотана, дабы предотвратить рождение совершенного ИИ, Ауры.
Во время испытательной фазы Ауры «черный ящик», зашифрованная папка, оставленная Харальдом, генерировала блуждающих ИИ — НИПов для сбора образцов мыслей игроков — и Копье было особым айтемом, предназначенным для их уничтожения. К тому времени стало очевидно, что показателей обычных данных, пущенных в массовое производство, было недостаточно, чтобы совладать с совершенным ИИ. По-видимому, Моргана опасалась сбора данных, который приведет к рождению Ауры. Используя все средства в своем распоряжении, она попыталась убить Ауру, которая, предположительно, должна была ответить тем же. Копье Вотана, которое заполучил Альбирео, не несло в себе фрагмент Морганны, но содержало в себе часть ее силы.
- И все же границы его души, пусть всего лишь на мгновение, коснулись ядра «Мира».
Окончательно проснувшись после такого разговора, переводчица уставилась в экран ноутбука и принялась проверять электронную почту. Наблюдая за тем, как она бормочет о пропущенных дедлайнах и, по всей видимости, желании убежать куда-нибудь от того, что она читала, Рэйко решила, что ее визит подошел к концу.
Рэйко поблагодарила ее за гостеприимство и уже собиралась уходить, как Харука вдруг спросила:
- Производство фильма ведь подтвердили? Я имею в виду фильм по «Миру».
- Что? Да, его будут снимать в Голливуде.
- Его столько раз откладывали. Думаешь, в этот раз все серьезно?
- Ну, недостатка в страстных фанатах он не испытывает, особенно тех, кто играл в оригинальную версию. Разумеется, в каком-то смысле это хорошая новость, но…
- Это не тот «Мир», что игроки создают сами. Именно благодаря тому, что в игре все они главные герои, не стесненные рамками предопределенного сюжета, они могут расправить крылья своего воображения. Фильм же сведет все это к одной-единственной линейной истории.
- Каждый анонс фильма сопровождается определенной долей недовольства. Сначала задний ход дает режиссер, затем актеры… Этот фильм уже буквально знаменит тем, что его невозможно создать таким образом, чтобы довольными остались все.
Все планирование производилось в Америке, и, поскольку проект был в ведении другого отдела, у Рэйко было не так много информации, но причина, по которой адаптацию «Мира» для больших экранов то и дело откладывали в долгий ящик, заключалась более-менее именно в этом.
- Если он когда-нибудь увидит свет…
Харука намекала, чтобы ей позволили заняться переводом фильма — написанием японских субтитров. Она все еще ставила работу превыше всего. Рэйко, конечно же, не обладала такими полномочиями, но в качестве благодарности пообещала замолвить за нее словечко.
Покинув квартиру Харуки, Рэйко села в машину, которю оставила в гараже. Это была красная «Мазерати». Хоть она и одевалась в темные тона, но ей казалось, что яркого цвета машина ей идет.
«Границы души»…
Рэйко запечатлела беспечно произнесенные слова переводчицы в своей голове.
Она решила подвести к Ауре границы собственной души.
Я должна в совершенстве овладеть Пай, - подумала она. Она должна стать моей плотью или даже лучше…
Ее собственное тело превратилось в препятствие.
Она воплотит в жизнь наследие своего брата, план «В.А.», и вернет сети ее стабильность. И тем, что искала Рэйко, была Аура.
  • Current Mood: calm calm